Он сплюнул.

- Да в общем-то она ему и не дочь. Он - ее опекун. А это значит, что он распоряжается ею как хочет.

Лицо Хикса посуровело.

- В его лапах побывала не одна женщина. Не хотел бы я, чтобы он распоряжался какой-нибудь из моих дочерей. Паршивый человек.

Чик зевнул и встал, нож тут же исчез. Хикс обмерил его проницательным старческим взором: два револьвера, ястребиное лицо, глубокий вдавленный шрам на правой щеке.

- Надолго к нам? - спросил он.

- Может, и надолго, - Чик подтянул и поправил оружейный пояс. - А если найду работу, то пробуду еще дольше.

- Аверилл вроде хотел нанять несколько человек.

Боудри усмехнулся.

- Пальцем не пошевелю, пока у меня есть сорок долларов! - сказал он.

Хикс засмеялся.

- И правильно. В твои годы я был таким же. Если в кармане звенел лишний доллар, я чувствовал себя богачом.

Чик Боудри перешел улицу и направился к "Одинокой звезде".

Прошел месяц, и он кое-что узнал. Вначале его начальник, капитан Мак-Нелли, сомневался: все-таки шестнадцать лет - большой срок. И все же разрешил Чику расследовать этот случай.

Боудри начал с того, что через службу рейнд-жеров навел справки о событиях в Ричмонде и Галвестоне.

Самуэль Гейтсби был уважаемым бизнесменом, южанином с широкими связями в Нью-Йорке. Сразу после Гражданской войны он преумножил состояние.

Гилберт Мейсон служил майором в армии южан, женился на девушке, которую знал с детства, и приехал на Запад, полный энергии, надежд и любви к прелестной молодой жене. Судя по документам, Запад поглотил обоих без следа.

Боудри запросил дополнительную информацию на Гейтсби. Этот человек вложил большие деньги в хлопковую и кораблестроительную промышленности и оказался давним другом и сослуживцем Мейсона.